В павильоне тёплого тумана

Хань Ли хотел всего лишь переждать погоню.

Это был простой план: скрыться в старом горном павильоне, восстановить духовную силу, дождаться рассвета и исчезнуть до того, как кто-нибудь успеет задать лишние вопросы.

Лишних вопросов оказалось трое.

Наньгун Вань появилась первой. Она вошла в зал так спокойно, будто заранее знала, что найдёт его здесь, и только на мгновение задержала взгляд на полуразобранной формации, на мокром от дождя рукаве Хань Ли и на той части комнаты, где явно был приготовлен только один коврик для медитации.

— Господин Хань, — сказала она ровно. — Как обычно, вы выбираете самые странные места для уединения.

Хань Ли ещё не успел придумать достойный ответ, когда снаружи послышался смех.

Цзы Лин из Школы Прекрасного Звука вошла под красный свет фонарей, будто павильон был не ловушкой древнего культиватора, а сценой, где её давно ждали. Она сняла с волос капли дождя, посмотрела на Наньгун Вань, потом на Хань Ли — и улыбнулась так мягко, что молчание сразу стало неудобным.

— Я помешала?
— Нет, — слишком быстро ответил Хань Ли.
— Тогда почему господин Хань выглядит так, будто уже ищет второй выход?

Юань Яо пришла последней. Тихо, почти беззвучно. На её запястье тускло светилась призрачная печать, а за воротами павильона уже мелькали тени преследователей. Она ничего не объясняла долго. Только сказала, что снаружи оставаться нельзя.

Так в запертом павильоне оказались четверо: Хань Ли, Наньгун Вань, Цзы Лин и Юань Яо.

Древняя формация закрыла двери до рассвета и открыла внутренние залы: купальни с духовной водой, комнаты восстановления ци, узкие коридоры с ширмами и странные печати, которые отказывались реагировать на силу, но вспыхивали от случайного прикосновения, неловкой паузы или слишком честного взгляда.

Хань Ли быстро понял, что враги снаружи — не самая большая проблема.

В первой купальне вода оказалась пропитана духовным паром, из-за которого мокрая ткань липла к телу, а циркуляция ци требовала сидеть слишком близко. Наньгун Вань спокойно закрыла глаза и приказала всем не отвлекаться. Цзы Лин тихо рассмеялась и спросила, кого именно она пытается убедить. Юань Яо отвернулась к воде, но уши у неё почему-то стали розовыми.

Во втором зале формация потребовала, чтобы один поддерживал защитный барьер, второй лечил повреждённые меридианы, третий держал печать, а четвёртый говорил только правду. Хань Ли, разумеется, предложил начать с тактики.

Никто не поддержал.

К утру между ними накопилось слишком много мелочей, которые нельзя было назвать чем-то серьёзным: чужой плащ на плечах, пальцы, задержавшиеся на запястье дольше нужного, взгляд Наньгун Вань после очередной улыбки Цзы Лин, молчаливая помощь Юань Яо именно тогда, когда Хань Ли собирался отступить на безопасное расстояние.

Всё оставалось приличным.

Именно поэтому становилось только хуже.

Когда последняя дверь наконец открылась, за ней оказался не выход, а маленькая комната с одним каменным ложем, четырьмя чашами духовного вина и надписью на стене:

«Павильон выпустит тех, кто не солжёт себе».

Хань Ли долго смотрел на надпись.

Потом очень медленно повернулся к остальным.

— Я предлагаю сначала проверить, нет ли здесь скрытого механизма.

Цзы Лин улыбнулась первой.

— Конечно, господин Хань. Сначала механизм.

Наньгун Вань молча подняла чашу.

Юань Яо тихо закрыла за ними дверь.