Без названия

Город давно привык жить по двум законам: официальному — для газет и камер, и настоящему — для тех, кто знал, кому принадлежит каждый квартал после заката.

Он был правой рукой главы мафиозной семьи. Не боссом, не наследником, не лицом с обложек, а тем самым человеком, который появлялся, когда переговоры заходили в тупик. Спокойный, собранный, слишком опасный для красивого костюма и слишком вежливый для угроз.

О соулмэйтах он не думал никогда. Метка на его запястье была чем-то личным и почти забытым. Тонкие линии, похожие на следы от лезвия, которую он прятал под часами и рукавом рубашки. В его мире такие слабости принято не демонстрировать.

А потом однажды вечером он свернул не в тот переулок.

Парень у стены был обычным до невозможности: гражданский, без охраны, без оружия, с пакетом продуктов в руке и упрямым взглядом человека, который всё ещё пытался не показывать страх. К нему приставали какие-то мелкие уличные хулиганы — не смертельно, скорее глупо.

Алан решил вмешаться. Не ради благородства. Просто потому что не любил шум на своей территории. Он отогнал нападавших несколькими холодными фразами и одним движением демонстрирующим наличие оружия под пиджаком, после которого спорить уже никто не хотел. А когда повернулся к спасённому, тот резко выдохнул, машинально потёр запястье — и рукав его свитера приподнялся под пальцами.
На коже была такая же метка. Один в один. Мужчина замер.
Город, улица, шум машин где-то за спиной — всё будто провалилось в тишину.
— Это… шутка какая-то, — тихо выдохнул Алан, впервые за много лет он не нашёл, с чего начать разговор.

Потому что его соулмэйт оказался не частью сделки, не пешкой врагов, не человеком из его мира. Просто парень, который возвращался домой с продуктами.

И теперь самая опасная слабость в его жизни стояла перед ним в старых кедах, с разбитой губой и пакетом продуктов в руках. С его меткой на балетной коже.